— Спроси у нее. Кто пива еще будет?

— Башня Песен?

Задрав голову, Джер рассматривал стены полу-разрушенной башни. Вместо крыши — серые дыры, в которые сочится мелкий нудный холодный дождь. Вдоль закругленной облупившейся внутренней сте-ны идет лестница, напоминающая челюсть с искро-шившимися, а кое-где — и выбитыми зубами. Кидж-Кайя с привычной небрежностью начала по ней под-ниматься.

— Ветры, — говорила она. — Здесь поют ветры. Ка-ждый ветер приходит со своей песней. Хочешь — слушай. Не хочешь — убирайся. Я взяла тебя, потому что ты не болтаешь без умолку, как южанин, и не пристаешь с вопросами об оборотнях, как Бено…

У Джера екнуло сердце — ее нога сорвалась в пустоту. Но Кидж-Кайя выровнялась с почти презри-тельной небрежностью, пошла дальше, скользя пальцами по обшарпанной стене. Похоже, она со-всем не боялась высоты и пустоты, все больше от-далявших ее от такой надежной земли…

Остановилась на последней площадке — дальше идти было просто некуда. Ветер толчком ударил в грудь, заставив попятиться. Кидж-Кайя, раскинув ру-ки, балансировала на самом краю. Джер слышал, как она смеется. Он решил, что не в силах смотреть на крошечную фигуру, точно летящую в изъеденной временем паутине башни… Опустил голову — и не-медленно обернулся на звук, раздавшийся за спиной — то ли возглас, то ли оклик. Никого не было. Снова звук — выше, снова. И снова… Звуки налетали с каж-дым порывом ветра, с ним же и стихали.

Пока не превратились в почти непрерывную му-зыку — или песню.

Песню Северного ветра.

— Зачем ты ходишь к оборотням перед казнью?

Джер сидел, прислонившись спиной к стене — для надежности. Он все же поднялся следом, бра-нясь и оскальзываясь. Давя сапогами свой собст-венный страх.

Кидж-Кайя подала ему кусок хлеба. Джер по-держал в руке, есть не стал. Ловец глотнула из фляжки.

— Даю им возможность исповедаться.

Джер хмыкнул.